27 января обычно вспоминают о жертвах гитлеровского геноцида, об узниках гетто и концлагерей. Но, как справедливо заметил сопредседатель Фонда "Холокост" Илья Альтман, в первую очередь надо вспоминать о солдатах, положивших конец чудовищной бойне. О солдатах, освободивших узников. Их имена мало кому известны, а страна должна знать своих героев. Благодаря помощи Фонда "Холокост" корреспондент "Известий" встретился с полковником в отставке Василием Васильевичем Громадским. Он со своими солдатами одним из первых вошел в лагерь смерти.

Биография Василия Громадского похожа на классическую книжку о героях Великой Отечественной. Родился в крестьянской семье. В 1943 году был призван в армию. Для этого он прибавил себе год. Фактическая дата рождения - 25 августа 1926 года, официальная - 25 июля 1925-го. Свидетельства о рождении не было, а в школу он пошел на год раньше. Кавалер ордена Красной Звезды и двух орденов Отечественной войны.

Громадского направили в пехотное военное училище в г. Фрунзе. В июле 1944-го он был направлен на фронт. Из 500 сокурсников Громадского выжили единицы. Взводные всегда шли впереди. А Громадский месяц командовал пушкой-сорокапяткой: "Знаете, как ее называли? "Прощай, Родина". Пехота может залечь, а пушку не спрячешь, лошадей не спрячешь". А вообще - это судьба, считает Громадский и рассказывает такой фронтовой эпизод: "Приехал к нам ветеринар лошадей проверить. Пригласили его к столу. Сели, вдруг разрыв мины. И осколок - прямо в лоб доктору. Это не на передовой".

26 января войска штурмовали город Аушвиц. Каменные дома, автоматчики, снайперы. Солдаты забрасывали их гранатами и шли дальше. Иногда даже оставляли немцев в тылу. Главное, как вспоминает Громадский, - на Запад, как можно скорее. В бою за Аушвиц Громадский был ранен в руку. Легкие ранения получили еще двое солдат. За городом был лес. Вдруг его начали обстреливать. Примерно час рота продвигалась вперед под артиллерийским огнем. Трое солдат погибли. К 16 часам лес вопреки карте исчез. Солдаты обнаружили неизвестный объект, обнесенный колючей проволокой: "Мы понятия не имели, что мы обнаружили. Мы ничего не знали о существовании концлагеря под Аушвицем и тем более не знали о том, что там происходило". Громадский вспоминает, что немецкие автоматчики дали несколько очередей и наступила тишина. Людей видно не было: "Там были ворота на замке, я даже не знаю, был ли это центральный вход или еще какой. Я приказал сбить замок. Никого не было. Прошли метров двести, видим - бегут к нам узники, человек 300 в полосатых робах. Мы насторожились, нас предупреждали, что немцы переодеваются... Но это были действительно узники. Они плакали, обнимали нас, одна женщина пыталась угостить сахаром. Они рассказывали, что тут уничтожали миллионы людей. Я до сих пор помню, они нам сказали, что одних детских колясок из Освенцима отправили 12 вагонов. Они показали нам трубу крематория и сказали, что там сжигали людей. Они хотели, чтобы мы осмотрели лагерь. Я лишь заглянул в барак". Прошло всего 40 минут. Дальше прибежал связной и сообщил, что в полутора километрах к северу на лагерь наступают немцы, и Громадский со своим взводом отправился отражать атаку. Больше он в Освенциме не был. Но именно Освенцим стал его главным воспоминанием о войне: "Я провел на фронте 9 месяцев, 30 марта 45-го под Ратибором был тяжело ранен. И смерть солдата была понятной, он воюет. Мы привыкли. А уничтожение детей, мирных людей - это был шок".

Письмо, найденное в Освенциме. В России публикуется впервые

"В последнее время они начали заметать следы"

Я написал это, находясь в "зондеркоммандо". Я прибыл из Калбасинского лагеря, около Гродно. Я хотел оставить это, как и многие другие записки, на память для будущего мирного мира, чтобы он знал, что здесь происходило. Я закопал это в яму с пеплом, как в самом надежном месте, где, наверное, будут вести раскопки, чтобы найти следы миллионов погибших. Но в последнее время они начали заметать следы - и где только был нагроможден пепел, они распорядились, чтобы его мелко размололи, вывезли к Висле и пустили по течению. Много ям мы выкопали. И теперь две такие открытые ямы находятся на территории крематориев 1-2. Несколько ям еще полны пеплом. Они это забыли или сами затаили перед высшим начальством, так как распоряжение было - все следы замести как можно скорее, и, не выполнив приказа, они это скрыли. Таким образом, есть еще 2 большие ямы пепла в крематориях 1-2. А много пепла сотен тысяч евреев, русских, поляков засыпано и запахано на территории крематориев.



В крематориях 3-4 тоже есть немного пепла. Там его сразу мололи и вывозили к Висле, потому что площадь была занята "местами для сжигания". Книжка, как и другие, лежала в ямах и напиталась кровью иногда не совершенно сожженных костей и кусков мяса. Запах можно сразу узнать.

Дорогой находчик, ищите везде. На каждом клочке площади. Лежат там (закопаны) десятки моих и других документов, которые бросят свет на все, что здесь происходило и случилось. Также зубов здесь много закопано. Это мы, рабочие команды, нарочно рассыпали, сколько только можно было по площади, чтобы мир нашел живые следы миллионов убитых. Мы сами не надеемся дожить до момента свободы. Несмотря на хорошие известия, которые прорываются к нам, мы видим, что мир дает варварам возможность широкой рукой уничтожить и вырывать с корнем остатки еврейского народа. Получается впечатление, что союзные государства, победители мира, косвенно довольны нашей страшной народной участью. Перед нашими глазами погибают теперь десятки тысяч евреев из Чехии и Словакии. Евреи эти, наверное, могли бы достигнуть свободы. Где только приближается опасность для варваров, что они должны будут уйти, там они забирают остатки еще оставшихся и привозят их в Биркенау-Аушвиц или Штутгоф около Данцига - по сведениям от людей, которые так же оттуда прибывают к нам.

Мы, "зондеркоммандо", уже давно хотели кончить с нашей страшной работой, вынужденной ужасом смерти. Мы хотели сделать большое дело. Но люди из лагеря, часть евреев, русских и поляков, всеми силами сдерживали нас и принудили нас отложить срок восстания. День близок - может быть сегодня или завтра. Я пишу эти строки в момент величайшей опасности и возбуждения. Пусть будущее издаст над нами приговор на основании моих записок, и пусть мир видит в них каплю, минимум того страшного трагического света смерти, в котором мы жили.

Залман ГРАДОВСКИЙ, 6.9.44

Кто такой Залман Градовский

- Автор этого письма, Залман Градовский, личность легендарная, - рассказал "Известиям" историк Павел ПОЛЯН. - К моменту нападения Германии на СССР ему, Залману Градовскому, было 32 или 33 года. Обыкновенный служащий в одном из местечек близ Гродно. Граница была так близко, что ни о какой эвакуации на восток не могло быть и речи: вся семья Градовского попала сначала в Колбасинское гетто в пригороде Гродно, а оттуда - в начале января 1943 года - в Освенцим. Семья там и погибла, а Залман, крепкий и здоровый, еще был нужен Рейху. Работать он попал в лагерную Sonderkommando - особую команду из числа заключенных, обслуживавшую весь конвейер смерти: они извлекали трупы из газовых камер, загружали их в крематории, выгружали и хоронили пепел (иногда этих людей называли еще Totenkommando - команда смерти). Как никто другой, они представляли себе, что и как здесь происходит, потому никаких иллюзий относительно собственного будущего у них не было. Не случайно именно в их среде вызрело и 7 октября 1944 года вспыхнуло беспрецедентное в своем роде восстание в главном освенцимском лагере смерти - Бжезинка, где денно и нощно горели 4 из 5 лагерных крематориев. Руководителями восстания были Иосиф Дережинский и Залман Градовский - автор письма. Во время этого восстания Градовский погиб в перестрелке.

На территории Освенцима после войны было обнаружено восемь "схронов", где узники прятали записи. Они были на идиш, на греческом, других языках - в лагерь уничтожения людей свозили со всей Европы. Текст, который вы читаете, написан на идиш. Список с него вместе с переводом находятся в фондах Центрального военно-медицинского музея: там хранятся документы, связанные с военно-медицинскими аспектами войны, в том числе - с гитлеровскими зверствами в концлагерях. На русском оно публикуется впервые.

История любви в Освенциме



Немногие узники Освенцима избежали гибели. В числе тех, кто спасся, оказались Давид Сумирай и его жена Перла. Их история - это история "любви в аду", возникшей в считанных метрах от газовых камер и крематориев. Сейчас пара живет в Буэнос-Айресе, куда перебралась 58 лет назад.

Давиду 80 лет. Он подтянут, улыбчив, кожа блестит здоровым блеском. Обожает возиться с комнатными растениями. Когда-то, сразу после Освенцима, он весил 38 килограммов.

Кошмар для нынешнего гражданина Аргентины начался в один из декабрьских дней 1942 года. Он жил тогда в еврейском гетто в городе Лодзь в центральной Польше. Давид вспоминает, как немецкие солдаты схватили всех в этом поселении и погрузили в поезд: "Мы ехали три дня в глухом, без окон, вагоне. Без воды, без пищи".

Людей привезли в Аушвиц-Биркенау (он же Освенцим II), крупнейший нацистский лагерь смерти. Давиду на предплечье вытатуировали номер - 145086. Жизнь превратилась в сплошную борьбу за выживание. "Время от времени гитлеровцы проводили "селекцию", то есть отбор, - говорит Давид. - Здоровых узников отделяли от немощных. Однажды эсэсовец, двухметровый верзила, посмотрев на меня, приказал: "Links!" ("налево" по-немецки). Меня отправляли в газовую камеру. Я подскочил к нему, вцепился в отворот шинели и стал кричать в лицо: "Я молод! Я очень силен! Не убивайте меня! Я могу работать!" В его глазах я увидел неодолимое желание пристрелить меня, но затем эсэсовец смягчился: "Rechts" ("направо").

В Биркенау Давид провел три года. Пережил 19 "селекций". 42 его соседа по бараку погибли. С Перлой они познакомились в "рабочее время", на картофельном поле. Просто украдкой встретились взглядами и сразу поняли, что любят, что созданы друг для друга. Первые слова, первый поцелуй - все это стало возможным позже, когда в лагере объявили эвакуацию, и бдительность охраны ослабла.

Советская армия уже подходила к Биркенау, и незадолго до его освобождения более 50 тысяч узников на нескольких эшелонах были вывезены на запад, вглубь Германии. "По 140 человек в каждом вагоне, крыши у которого не было, - вспоминает Давид. - Мы ехали день, другой, третий, четвертый. Через неделю люди начали умирать. Потом нас атаковали британские самолеты, разбомбили поезд. Мы укрылись в соседнем лесу. Я ел траву, и теперь смотреть не могу на салат и прочую зелень".

Давида подобрали американские солдаты. После войны он работал переводчиком в Берлине, в штабе командования армии США. О Перле ничего не слышал. Потом выяснил, что девушка в Гамбурге. Только здесь обнаружились узницы с номерами на руках, то есть - из Биркенау, сообщил Давиду один его друг. Он и свел влюбленных.

Они поженились, переехали в Париж, где у них родился первый ребенок. Затем Давид решил осесть в Буэнос-Айресе, у своей родни. Однако это было непросто: президент Аргентины генерал Хуан Перон издал секретный указ, запрещающий еврейскую иммиграцию. Одним евреям пришлось выдавать себя за католиков, другие платили по 20 тысяч долларов за визу. Давид с женой пробрались в Аргентину через Парагвай, по реке, с помощью контрабандистов. Это было 12 марта 1947 года.

Георгий Степанов

Тысячи нацистских преступников живы

"Центр Симона Визенталя" - общественная организация, созданная знаменитым "охотником за нацистами" Симоном Визенталем, чудом выжившим узником гитлеровских гетто и концлагерей. Сам он ныне на покое. Розыск нацистских преступников продолжает доктор Эфраим Зуров: "Сразу хочу объяснить принцип нашей работы. Мы не можем привлекать кого-либо к ответственности. Мы ищем людей, совершивших нацистские преступления, собираем доказательства их вины. Потом передаем материалы правительству страны, где этот человек живет или гражданином которой является. Латвия очень долго не признавала наших доказательств вины Конрада Калейса, а без этого Австралия его не выдавала (Калейс - каратель и командир отряда охранников в лагере Саласпился, виновен в смерти тысяч узников. После череды скандалов был признан военным преступником, но перед судом так и не предстал - умер. - "Известия"). В Литве начали процесс по делу Александра Лилейкиса (при немцах возглавлял Вильнюсский округ литовской полиции. Причастен к уничтожению вильнюсского гетто, воевал с советскими партизанами и польской АК. - "Известия"). Но Лилейкису было 92 года, он болел, и дело будто сознательно рассматривалось очень медленно, чтобы подсудимый успел умереть своей смертью. Он умер - и вопрос снят: государство его не осудило. Эстонским властям мы предоставили доказательства вины Гарри Маннила, ныне живущего в Венесуэле. Но нам заявляют, что доказательств недостаточно и что Маннила известен в Эстонии как крупный меценат (это самый богатый эстонец в мире!). Белоруссия не помогает нам в деле Михаила Горшкова (бывший сотрудник гестапо, причастен к уничтожению Слуцкого гетто; выслан из США, ныне - гражданин Эстонии. - "Известия"). За последние 20 лет мы представили материалы на 2850 человек, но еще тысячи скрываются".

Надежда ПОПОВА, Сергей НЕХАМКИН

Опрос на сайте www.izvestia.ru

"Нужно ли продолжать розыск и наказание нацистских преступников?"

Голоса распределились следующим образом

1. Да - 79,19%

2. Нет - 20,81%

В опросе приняли участие 1745 человек