В этот день ни на одном российском полигоне не проводятся испытания и запуски ракетно-космической техники. Причина запрета много десятилетий держалась в строгом секрете. Лишь в середине 1990-х годов было решено сказать правду об истинных причинах гибели первого главкома Ракетными войсками стратегического назначения главного маршала авиации Митрофана Неделина, его заместителей, десятков конструкторов, инженеров, техников, военнослужащих.
Две страшные аварии произошли на космодроме Байконур в один день - 24 октября 1960 года и 24 октября 1963 года.
В середине октября 1960 года на Генеральной Ассамблее ООН Никита Хрущев произнес историческую фразу: "Вы хотите втянуть нас в состязание. Мы не боимся этого, но мы этого не хотим. Недавно я был на одном предприятии. Там ракеты делают, как сосиски". Хрущев блефовал. В тот момент у СССР на вооружении были ракеты Р-12 и Р-14 с дальностью несколько тысяч километров, которые не могли донести до Америки ядерный заряд. Р-7 Королева долетала до другого континента, но это была не боевая ракета, к старту ее готовили несколько суток, да и в арсенале у нас было только четыре Р-7. Но Хрущев знал, что на конец октября назначены испытания первой межконтинентальной баллистической ракеты Р-16 конструкции Михаила Янгеля с дальностью 13 тысяч километров. Эта ракета могла быть подготовлена к старту всего за несколько минут и легко доставала до США.
"Холодная война" сейчас кажется далекой и безмятежной историей. Америка больше не враг, Россия, забыв о прочих приоритетах, старается стать другом Америки. И нам уже не верится, что "холодная война" имела все шансы стать войной настоящей. В США еще в конце 1940-х годов были разработаны детальные планы ядерного удара по СССР, которые в соответствии с поступью научно-технического прогресса постоянно совершенствовались. В начале 1960-х у США было 40 баллистических ракет, которые могли донести до СССР ядерный заряд. Общее количество этих зарядов уже превосходило число намеченных на территории СССР целей. И хорошо, что президентом США, как бы мы ни смеялись над примитивностью американских лидеров, ни разу не стал человек, который прислушался бы к советам многих авторитетных генералов, взывавших к необходимости превентивной ядерной атаки на СССР.
На ракете Янгеля было две ступени, которые запускались последовательно. Это была новая схема - на ракетах Королева ступени включались одновременно. Кроме того, в отличие от ракет Королева, где использовались нетоксичные кислород и керосин, в топливные баки ракет Янгеля были заправлены сверхъядовитые несимметричный диметилгидразин (или гептил) и азотный тетроксид. Испытания Р-16 были шагом в неизвестном направлении. Одна из сотен технических опасностей таилась в резиновых прокладках, которые могли выдержать чудовищное давление агрессивных компонентов только сутки.
На испытаниях, которые проводились под техническим руководством главного конструктора Михаила Янгеля, присутствовал главный маршал артиллерии Митрофан Неделин, главком РВСН, недавно созданного нового рода войск. Неделин воевал в Испании, во время Отечественной войны командовал бригадой, артиллерией армии и фронта, за взятие Будапешта получил звание Героя Советского Союза. Кстати, именно маршал Неделин невольно подтолкнул академика Сахарова к правозащитной деятельности. Однажды после ядерных испытаний молодой академик на банкете стал что-то говорить о том, что хорошо бы, если бы такое оружие никогда не применялось, никому не угрожало бы и т.п. Маршал перебил ученого и рассказал похабный анекдот: "Старик на ночь молился: Господи, укрепи и направь. А бабка на печке ворчит: пусть укрепит, направлю я сама". После этого нравоучения Сахаров взглянул на жизнь иначе...
В день испытаний Неделину постоянно звонили из Москвы - ЦК, Совмин, Минобороны. Москва считала нужным подгонять Байконур, и каждый час задержки был чреват... А подготовка шла очень сложно. Частые отказы автоматики, ложные срабатывания, протечки клапанов. В одном месте из ракеты крупными каплями просочилось топливо. Неделин спросил: "Это опасно?" Янгель ответил: "Мелочи". Под струйку поставили ведро - Неделин распорядился выделить к ведру часового. Техники слышали, как внутри ракеты с громким звуком рвались мембраны. Все понимали, что автоматика сырая. Главный конструктор систем управления Виктор Кузнецов одного из инженеров, у которого месяц назад родился сын, прямо с площадки отправил в общежитие: "Примешь участие в следующих испытаниях".
На площадке находилось много лишних людей, но они занимали настолько важные посты, что попросить их удалиться было невозможно. Маршал Неделин сказал: "Кто боится, пусть сидит дома". 23 октября испытания не состоялись - надо было устранить многие недоработки. Главный конструктор систем управления Кузнецов был категорически против продолжения испытаний, ответственность на себя взяли другие. Вечером Янгель спросил Неделина: "Может быть, сольем горючее?" Это означало перенос даты испытаний на 2-3 недели. Неделин ответил: "Что я скажу Никите?" Испытания должны были обязательно состояться до ноябрьских праздников.
На следующий день 24 октября вместе со свитой Неделин расположился в 100 метрах от ракеты. В руках у маршала был красный телефон. Янгель с генералом Мрыкиным отошли за угол покурить. Несколько его замов объясняли маршалу последние приготовления.
Ракета была облеплена десятками людей, которые на фермах проводили последние регламентные работы. В этот момент без всякой команды самопроизвольно включились двигатели второй ступени. Мощная огненная струя прожгла всю ракету до баков первой ступени. За 6 секунд вся стартовая площадка была охвачена пламенем. С 30-метровой ракеты посыпались люди. Некоторые пытались спрятаться в колодцах, но там скапливались ядовитые пары. Очевидцы вспоминают, что ничего более страшного в жизни не видели: по степи бежали десятки живых факелов. С горящих людей пытались сбить огонь - это делал и Янгель, которому сигарета спасла жизнь.
По официальным данным, всего погибло 92 человека, пострадало 125. Многие умерли от отравления уже в больнице. Янгель дал телеграмму в Москву: "Прошу срочно организовать помощь пострадавшим от отравления гептилом". Врачи не знали, как нейтрализовать такое отравление, даже молока не хватало. Там, где сидел Неделин, нашли лишь ободок от маршальской фуражки и часы, которые остановились в 18.45. В газетах было объявлено, что маршал Неделин погиб в авиакатастрофе.
На Байконур прибыла госкомиссия во главе с председателем Президиума Верховного Совета Леонидом Брежневым. Он несколько лет работал в Днепропетровске, где находилось КБ Янгеля, и хорошо для партработника знал проблемы ракетно-космической техники. Через несколько дней Брежнев сказал: "Никого наказывать не будем. Все себя уже наказали". На похоронах на Байконуре Гречко и Устинов плакали, Брежнев рыдал навзрыд. В день похорон на Байконуре впервые за много дней хлынул ливень. Люди говорили: природа плачет...
Первый вопрос, который Хрущев задал Янгелю: "А ты почему остался жив?" Янгель дрожащим голосом ответил: "Отошел покурить. Во всем виноват я". Главный конструктор Михаил Янгель умер в день своего 60-летия от пятого инфаркта. В его КБ "Южное" были разработаны все отечественные межконтинентальные баллистические ракеты, которые обеспечили стране паритет с США.
24 октября 1963 года произошел пожар на ракете конструкции Королева Р-9 шахтного базирования. В шахте была отмечена повышенная загазованность кислородом, пролили немного керосина. Но это были чуть заметные отклонения от нормы в огромной, в 10 этажей, шахте. На 8-м этаже перегорела обычная электрическая лампочка. Молоденький лейтенант Шербаков решил ее заменить. Проскочила искра... По официальным данным, в шахте сгорели 8 человек. Некоторые бросились на помощь дежурному расчету, другие заживо сгорели в лифтах.
Выводы? Как легко их делать сегодня... Янгель на траурной церемонии на Байконуре сказал: "Мы с ракетой были на "ты", а она требовала обращения на "вы". В те годы ракетная техника совершала первые шаги, и, как бы ни думали о мерах безопасности, застраховаться от аварий было невозможно. Так было и в Америке. Так случается с испытаниями любой новой техники, какой бы осторожностью ни обладали конструкторы и испытатели. Судить их за ошибки с высоты прошедших лет как-то неловко, почти неприлично. Можно только сказать этим людям спасибо за сделанное ими, за то, что они принесли свою жизнь в жертву тем целям, которые казались им самыми важными. Эти цели не потеряли значения и сегодня. И забывать этих людей нам нельзя.
