1 июня в России вступило в действие правило об обязательной маркировке продуктов, содержащих генетически модифицированные ингредиенты (ГМИ). Продукты, содержащие более 0,9% таких ингредиентов, должны иметь специальное указание об этом на этикетке. Однако ситуация с ГМИ в России настораживает.

В Европейском союзе разрешили использовать в пищу генетически модифицированный (ГМ) сорт кукурузы фирмы Syngenta, положив тем самым конец существовавшему де-факто с 1998 г. мораторию на коммерческое использование новых ГМ-продуктов. По словам Дэвида Бирна, комиссара ЕС по вопросам здравоохранения и защиты прав потребителей, хотя европейцы и прежде покупали достаточно много ГМ-продуктов, отмена моратория - большое достижение на пути к подлинной свободе выбора потребителей. Но в регистрации другого ГМ-сорта кукурузы фирме Monsanto было отказано (возможно, потому, что Syngenta - европейская компания, а Monsanto - американская). Другое важное событие - Агентство ООН по продовольствию и сельскому хозяйству опубликовало заявление о полном соответствии ГМ-продуктов традиционным и о своей поддержке сельскохозяйственной биотехнологии.

Компания Monsanto официально признала, что по экономическим соображениям приостанавливает до лучших времен продвижение на рынок ГМ-сорта пшеницы, устойчивого к гербициду Раундап и сулившего заметное повышение эффективности выращивания (что могло бы кардинально "перекроить" мировой рынок зерна), а компания Syngenta, напротив, заявила, что продолжает работу по созданию ГМ-пшеницы.

Эти события затрагивают и Россию, правда, странным образом. 29 декабря 2003 г. Государственный комитет РФ по стандартизации и метрологии (Госстандарт) ввел в действие два норматива: ГОСТ Р 52173-2003 "Сырье и продукты пищевые. Метод идентификации генетически модифицированных источников (ГМИ) растительного происхождения" и ГОСТ Р 52174-2003 "Биологическая безопасность. Метод идентификации генетически модифицированных источников растительного происхождения с применением биологического микрочипа". Но, как ни странно, в письме председателя Госстандарта В.В. Усова № ВУ-110-29/1/1064 от 10 марта 2004 г. уже говорится, что комитет рекомендует к использованию только второй из них. Впрочем, 24 мая Федеральная служба РФ по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека и Федеральная служба РФ по техническому регулированию и метрологии (преемница Госстандарта) подписали соглашение о том, что оба ГОСТа равноправны и могут применяться по выбору. Вроде бы прекрасный пример координации государственных ведомств, и остается лишь сожалеть, что таких ГОСТов всего два, нужны и другие - например, основанные на анализе не только ДНК, но и белка.

Но письмо г-на Усова удивляет настолько, что заслуживает более детального рассмотрения. В официальном документе ведомства, которому доверено устанавливать весьма важные для страны нормы, отчетливо прослеживается угроза продовольственной безопасности государства!

Устанавливаемая Госстандартом методика хоть и хороша, но не как универсальный способ выявления ГМИ. В том виде, в каком он представлен в ГОСТе, метод позволяет выявить не более пяти признаков ГМИ (фрагментов генетической последовательности). Но некоторые из этих признаков есть не только у ГМ-растений, но и у обычных (рапс, цветная капуста и вообще почти все крестоцветные), так что при желании "найти" ГМИ не составит труда даже в тех продуктах, где их нет и быть не может. Другие же гены, признанные "уликами", вовсе не обязательно присутствуют в ГМ-растениях. Кроме того, даже если подобная "улика" обнаружена, не ясно, что за этим кроется - какая генная конструкция (разрешенная к использованию в России или нет), и потребуется повторное тестирование по классической методике, закрепленной первым из упомянутых ГОСТов. Новый же ГОСТ применим лишь тогда, когда биологический микрочип создан "под определенную генетическую конструкцию", которую и пытаются выявить. А создание специализированных чипов для всех используемых в генной инженерии конструкций явно не под силу авторам предлагаемой методики (хотя бы из-за объема работ). Именно поэтому она нигде в мире пока не считается стандартной.

Но это еще не самое удивительное. Какие же образцы предлагается исследовать, дабы выявить трансгенную ДНК? Например, сахар (с каждых 5 тонн), масло растительное (10 тонн - для импортного и 30 - для отечественного), крахмал (5 тонн - для импортного и 10 - для отечественного), молоко (5 тонн). Да, но ведь нет же ДНК в сахаре, растительном масле, крахмале и молоке!

Чем дальше, тем интереснее. Анализу подлежат как импортируемые, так и производимые в России продукты. Это означает, что только для отечественной пшеницы при самом скромном урожае в 60 миллионов тонн придется проделать минимум 400 тысяч анализов, а каждый длится более двух суток. Один анализ обойдется примерно в тысячу долларов, так что тонна зернобобовых подорожает на 7-20 долларов, сахара и растительного масла - на 80-100, молока - на 160-200, а каждый цветок - на 1,5-2 доллара. Реально это означает только одно - полный конец отечественного сельского хозяйства, поскольку такого скачка цен оно не выдержит.

Но и это еще не все. Инструкция требует отбирать пробы в месте отгрузки. Например, средний сухогруз с кукурузой - это 5 тысяч проб, иными словами, 5 миллионов долларов за анализы плюс стоимость отбора проб и перевозки образцов, а ведь придется еще оплачивать простой транспорта с грузом в ожидании разрешения на ввоз. Так что и импорт сельхозпродукции станет невозможным.

Неужто именно эту цель и преследовали разработчики? Или же просто государственные документы готовятся настолько бездумно, что становится не по себе?

Александр ГОЛИКОВ, директор Центра политики управления риском в генной инженерии живых организмов, Юрий ЕЛДЫШЕВ, зампредседателя Гильдии экологической журналистики МедиаСоюза